Какой продукт можно назвать самым рентабельным

0
5

Переход от бедности к процветанию невозможен за счет имперского прошлого.

Я давно обратил внимание на уникальный парадокс: чем меньше природные ресурсы страны (а зачастую чем меньше сама страна), тем лучше в ней живут люди. А вот империи, «где никогда не заходит солнце» и где ресурсов хоть попой жуй, во-первых, плодят нищету, а во-вторых – рано или поздно разваливаются. Есть, конечно, исключения, но они очень редкие. И возникают только в том случае, когда граждан ценят больше, чем само государство это раз. И там, где национальное богатство добывают не столько из природных ресурсов, сколько из голов этих самых граждан это два.

Обратите внимание: пресловутый «золотой миллиард» обязан своим «золотом» не столько сверхэксплуатации, как считал Маркс, и не столько природным ресурсам, которых там гораздо меньше среднемировых, а почти исключительно интеллекту и порожденным им либерально-демократическим законам, пестуемым длительной политической эволюцией. Очень яркий пример Британия. Пока над империей «не заходило солнце», там плохо жилось не только колониям, но и метрополии читайте Чарльза Диккенса. Когда же империя рухнула и жители туманного Альбиона хорошо пораскинули умом закрыли шахты и сталелитейные заводы, тянувшие их в «светлое индустриальное прошлое», то поняли, что тонна угля или стали стоит столько же, сколько один компьютер. И тогда уровень жизни островитян не просто скакнул вверх – Лондон стал самой привлекательной столицей мира.

Почему так? Потому что экономику можно строить двумя путями: как ресурсорасточительную или же ресурсосберегающую сберегающую умами строителей. Потому что экономические модели, ориентированные на монопольный приоритет государства и чрезмерное потребление ресурсов, давно устарели. Новые экономические модели ориентированы не на уголь и сталь, не на гигантские корпорации и монополию, а на чипы, девайсы, гаджеты, стартапы и, главное, серое вещество, то есть на креативность, творческое начало, инициативу и ум работников. Так, во всяком случае, работает Силиконовая долина в США. Та же абсолютно безресурсная Швейцария не производит атомные электростанции или ракеты, но на швейцарских часах зарабатывает больше, чем Россия на угле. Я побывал там на часовой фирме, где работает несколько десятков человек, но их сверхдорогостоящий продукт покупают в 150 странах мира. Вот почему Швейцария, Сингапур, Лихтенштейн, а не Россия главные ориентиры для развивающихся стран.

Скажу больше: экономические теории прошлого безнадежно устарели. Они рождались в совершенно иных условиях и не учитывали такие нынешние реалии как высочайшая гибкость и маневренность, грандиозная наукоемкость, высокая доля нематериальной экономики и сферы обслуживания, big data, интернет и т.д. Я уж не говорю о том, что в погоне за прибылью бесконтрольное расходование природных ресурсов в необузданных объемах ведет к быстрому истощению планеты, систематическим кризисам и необратимым негативным последствиям для человечества в целом.

Сегодня переход от бедности к процветанию не может осуществляться за счет алгоритмов имперского прошлого только в результате принципиально новых экономических подходов и моделей. Потому и все продвинутые экономисты и эксперты сегодня говорят о новых «прорывных идеях», «подрывных инновациях», радикальных изменениях в сфере технологий, создании новых рынков и услуг. То есть об экономических моделях, когда ничтожные расходы ресурсов будут иметь глобальные воздействия, и когда чипы размером с булавочную головку придут на смену вычислительным машинам размером с большую комнату. Естественно, огромные корпорации и целые государства будут этому бешено сопротивляться, как отдельный человек сопротивляется смерти: новации смертельны для монстров – они первыми погибают. Не без оснований бывший исполнительный директор Всемирного банка Наим Мойзес писал о проведенном в 2010 году исследовании, которое выявило, что за 20 лет вероятность «корпоративного краха» возросла более чем в 4 раза – с 20 до 82%.

Фактически, речь идет не столько о смене экономической модели роста, сколько – способа мышления, необходимости ухода от господства существующей логики, создании новых экономических доктрин, в разы превышающих темпы роста развивающихся экономик. Кстати, уже предложено множество моделей такого рода экономической перестройки – и одну из первых использовала уже упомянутая Британия, вовремя отказавшаяся от производства угля и стали.

Я не экономист, и в мою задачу не входит анализ новых экономических моделей и механизмов пусть этим занимаются эксперты, если у нас они еще существуют. Но мне ясны главные принципы, которым должны следовать эти модели и механизмы. Это вынесенная в заголовок опора на самый рентабельный продукт интеллектуальный. То есть аналитические центры, концентрация умов, интеллектуализация бизнеса, стартапы, мощная мотивация к труду, мозговой штурм, гибкое управление, замена невозобновляемых ресурсов возобновляемыми, равновесие между материальным и духовным в экономике, внутренние инвестиции в стратегические инновации, положительная обратная связь между всеми элементами хозяйствования, благоприятная политическая и законотворческая среда… Главное, как я уже сказал, свобода малого предпринимательства, высочайшая креативность и «подрывные» инновации в сфере технологий, создающие новые рынки благодаря реализации не существовавшего ранее спроса. Но никак не конкуренция на насыщенных, но малоприбыльных рынках.

Источник

Загрузка...
загрузка...

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь