Надежда украла у меня мечту.
Савченко украла у меня мечту и надежду о том, что в Украине можно быстро и эффективно, практически с нуля, без олигархического капитала, создать партию нового типа — ориентированную на инновационное развитие страны, на субъектность, на креативные контрэлиты, на интеграцию новых людей, каждый из которых сам является «точкой роста». Такая партия всё никак не возникнет, хотя продвинутые люди не перестают мечтать и рассуждать о ней.
Я рассчитывал, что Надежда с ее бэкграундом, харизмой, героической миссией, специфическим амплуа и сетью контактов — идеальный ракетоноситель для старта очень нужного для Украины, возможно даже спасительного проекта.
Такие удивительные, чудесные, замечательные, прекраснодушные мечты жили в моей душе и голове где-то около месяца после ее освобождения. Но потом система дала сбой. Первый, еле уловимый. Второй. Восьмой. Семнадцатый.
Теперь система занялась самоликвидацией. Столь быстрого и печального обнуления нельзя себе было даже представить. Как там у Высоцкого: «Я не люблю манежи и арены, на них мильон меняют по рублю».
Увы, «стокгольмский синдром» — психологическая привязанность жертвы к своим мучителям — это не преувеличение, не метафора, не гипербола. Это болезнь, жертвою которой пала та, что прошла сквозь огонь, воду, российскую тюрьму и суд, Путина, медные и телевизионные трубы, Порошенко, Верховную Раду и много чего еще.
Счастье оказалось недолгим, чудо окончилось слишком быстро. Однако мечта о необходимости субъектного развития Украины продолжает жить — даже когда Надежда убивает Надежду.