Потому что очень не хотелось съезжать с Рублевки.
Одна моя знакомая рублевская девушка решила заняться политикой, но так, чтобы без политики – мужа-предпринимателя несправедливо посадили.
Без политики – потому, что очень не хотелось съезжать с Рублевки и терять знакомых, которых могла напугать оппозиционность намерений. Все же кормились из одного источника – власть. Так теперь устроена экономика.
Власть довольно быстро политизировала процесс наличием политзаключенных.
Митинг на площади, куда созываются неравнодушные граждане – политический протест.
Власть реагирует на массовость. Хоругви и верноподданнические челобитные, обращенные к доброму царю-батюшке не спасают.
Салтыков-Щедрин постебался уже по этому поводу:
«Любят русские люди бунтовать!
Встанут на колени перед барским домом и стоят подлецы!
И ведь знают, что бунтуют и всё равно стоят!»
Не спасают организаторов бунта даже и провокаторы самой власти:
«Буржуев расстрелять», «Евреи – вон из правительства».
Митинг без политики – оксюморон.
Звучит как «Протест против власти за любовь к ней» или «Нежные аресты участников митинга».
Ярослав Гашек тоже постебался над такой формой лояльности: «Партия умеренного прогресса в рамках закона».
Протестуйте, граждане.
Статус политзаключенных после обязательных репрессий власти выдается вне зависимости от заявленных намерений.