Россия до сих пор в 1945-м

0
3

В новой Украине мы учимся скорбеть о павших без пафоса.

После очередного празднования 9 мая вздыхаешь с облегчением – волна истерии, которая вздымается в российских СМИ, тиражируется в социальных сетях, поддерживается прохождением военной техники перед самодовольным правителем и его офшорными приближенными, понемногу угасает – и есть точное знание того, что на протяжении ближайшего года в России не будут вспоминать ни о войне, ни тем более о ее ветеранах. К самому окончанию Второй мировой войны в Европе то, что происходит в мае в России, не имеет практически никакого отношения. 9 мая, день, который в Советском Союзе решили считать днем окончания войны (на самом деле, как известно, завершившейся днем раньше) – это давно уже праздник воинствующего милитаризма, оголтелого шовинизма, демонстративной ненависти к союзникам по антигитлеровской коалиции. Люди, которые защищали Родину во время войны и которых с каждым днем остается все меньше на этом празднике – скорее декорация, чем настоящие уважаемые герои. За 70 с лишним лет государство, которое они защищали, не удосужилось обеспечить их хотя бы жилплощадью и достойными пенсиями – хотя, конечно, удел последних ветеранов не сравним с тем зверским отношением, которого удостоились инвалиды войны в сталинском Советском Союзе.

Молодым россиянам, конечно, кажется, что такое вот нарочитое, пафосное, театрализованное празднование дня окончания войны было всегда. Но даже я застал время, когда культ Великой Отечественной соперничал в советской пропаганде с культом гражданской войны, заметно уступая последнему. Вообще культ войны – это то, чем всегда было живо агрессивное советское общество. Вначале – гражданская, затем – испанская и финская, ну а потом началась вторая мировая… И все же гражданская не уступала позиций просто потому, что долгое время казалась главным подтверждением права на власть, завоеванного кучкой бандитов, подкупивших своих соотечественников лживыми лозунгами и отправивших несогласных на плаху и в лагеря. Большевики ведь действительно выиграли гражданскую войну, факт! Только вот когда их недавний союзник, Адольф Гитлер, «вероломно», как сообщил ТАСС, нарушил сердечное соглашение с Иосифом Сталиным и напал да СССР, пришлось искать поддержки у собственного народа, отказываться от многих мифов и стереотипов идеологии и вспоминать, что Советский Союз – это Россия, Украина, Беларусь, Грузия и другие страны, оккупированные красной ордой.

Победа в войне позволила вновь вернуться ко всем этим мифам – да еще в новом, имперско-супердержавном великолепии старой лжи. Но вот только к 70-м годам коммунистическая идеология окончательно превратилась в набор слов, который никто не воспринимал всерьез, кроме какого-нибудь Суслова. Понадобился новый миф, объясняющий, почему у власти в стране продолжает без всяких выборов находиться группа проходимцев. Этим мифом и стал миф второй мировой. Я точно уловил этот переход от мифа к мифу. Похороны «главного» мифологического полководца гражданской маршала Семена Буденного в 1973 году по размаху и освещению было не сравнить с похоронами «главного» мифологического полководца второй мировой Георгия Жукова в 1974-м. Так, кстати, было и раньше – сравните, например, прощание с Ворошиловым и прощание с Рокоссовским. Но уже в 1975 году празднование 30-летия Победы происходило со всей помпезностью нашего времени. И в центре церемоний, конечно, был он – без пяти минут маршал Леонид Брежнев, полковник времен Великой Отечественной. Кстати, заметьте, что и сейчас главной фигурой празднований является полковник – Владимир Путин, хотя ни в какой войне он не участвовал, отличился только аннексией Крыма и убийствами людей в Чечне, Сирии и Донбассе. Но приватизированная кремлевскими пропагандистами акция «Бессмертный полк» позволяет полковнику пройтись во главе торжеств и Великая Отечественная война становится для него таким же доказательством легитимности режима, как и для предшественников.

Могут задать вопрос: а почему так? А потому, что после 1945 года в истории России не было практически ничего, чем могли бы гордиться совместно народ и власть. Да, такие события можно найти – это, например, защита гражданами Белого дома в августе 1991 года, но только ведь Путин на самом деле – наследник тех, кто нападал, а не тех, кто защищал. Опыт 90-х – в том числе и опыт критического переосмысления страшной и противоречивой истории второй мировой войны – объявлен в путинской России негативным опытом, предан забвению и ошельмован как противящейся модернизации властью, так и убоявшимся очистительных перемен обществом. Поэтому и оказывается, что во всей послевоенной российской истории не находится ничего объединяющего. Лучшей иллюстрации неудавшейся российской модернизации, «застрявшего» в далеком прошлом государства и несостоявшегося общества и не подберешь.

Впрочем, у меня есть еще несколько иллюстраций – только они из Киева, столицы еще одной страны, которая была важной частью Советского Союза в дни войны. И если мы увидим, как проходят празднования здесь, мы убедимся, насколько серьезно отличаются две бывшие советские республики. 7 мая президент Украины открывает в Полтаве памятник легендарному гетману Ивану Мазепе, 8-го вместе со всей Европой и союзниками по антигитлеровской коалиции отмечают день памяти и примирения, 9 мая, в день победы, чествуют не только ветеранов войны, но и героев боев за освобождение оккупированных Россией территорий. Таким образом, украинская история в празднованиях ощущается во всей ее непрерывности и протяженности, а современные защитники Родины от оккупантов выглядят преемниками тех, кто вместе с американцами и британцами боролся с гитлеризмом. Украине – благодаря стремлению общества к справедливости, двум последним Майданом и Отечественной войне, начавшейся в 2014 году, удалось выбраться из ловушки 1945 года. Окончание второй мировой стало одной из важных дат в ее прошлом, но история Украины получила необходимую для развития современного общества протяженность. С Россией же ничего подобного не произошло.

За последние годы мне приходилось отмечать день окончания Второй мировой войны – и близкие к нему по духу даты – во многих странах мира. И практически нигде я не заметил того неуместного пафоса, того натужного выпячивания своей собственной – невоевавшей – роли, которая наблюдается у россиян. Но самым большим откровением стала для меня скорбь – скорбь каждого, которая претворяется в общее горе. Я навсегда запомнил остановившиеся в момент минуты молчания скоростные шоссе в Израиле, на которых я стоял вместе с пассажирами и водителями других машин. В Советском Союзе наша личная скорбь о погибших была отдельно, а крики государства из репродукторов – отдельно, мы знали, что к нам они не имеют никакого отношения – о чем говорить, если нас долгие годы даже к Бабьему яру не пускали! Теперь в новой Украине мы учимся скорбеть о наших павших вместе и без пафоса. Учимся понимать, что мы имеем к нашему государству отношение, мы его строим, и мы его защищаем и это не просто слова на церемониях. Это важная школа искреннего чувства – и после краха российского политического режима и современной модели российской государственности всем нам придется учить этому простому человеческому ощущению людей, отравленных кремлевской милитаристской пропагандой.

Источник

Загрузка...
загрузка...

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь